С разрешения Анастасии Александровны Ширинской-Манштейн,
 мы начинаем публиковать  отрывки из ее книги:

«Бизерта. Последняя стоянка»,

Февраль 1917 года!
«Все закрутилось», - запомнит детский ум. «Закрутилось» в каком-то безостановочном движении, и уже привычными казались поспешные отъезды неизвестно куда и тяжелые скитания по незнакомым дорогам.
Последний отъезд, как всегда в неизвестность, в ноябре 1920 года из Севастополя: эвакуация Крыма Белой армией - армией Врангеля. Последняя гавань: Бизерта, куда Черноморский флот пришел в декабре этого же года.
Одним из первых прибыл пассажирский транспорт «Великий князь Константин» с семьями моряков. Когда, огибая волнолом, он вошел в канал, все способные выбраться из кают пассажиры были на палубе. Мы тоже были там, рядом с мамой, и я думаю, что мы могли бы послужить прекрасной иллюстрацией к статье о бедствиях эмигрантов: измученная молодая женщина - маме было около тридцати лет - в платье, уже давно потерявшем и форму, и цвет, окруженная тремя исхудавшими до крайности девочками.

Я вернусь
Белый дом и белые колонны
Двести лет на берегу Донца.
В старом парке прячутся вороны,
И алеют розы около крыльца.

Белый дом и белые колонны...
Старый парк в сиянии Донца...
Страстный голос соловья в сирени,
Его трели плачут, плачут без конца.
В светлом зале музыка и пенье,
У рояля - молодой кадет.
Из-под пальцев льется вдохновенье,
И танцует в зале кто-то менуэт.

В моем сердце - в парке вечно лето,
Блеск Донца, черемуха, сирень...
В этом доме, сотканном из света,
Никогда не пробегает тень.

Как вернуться в старую усадьбу?
Как дорогу в детство мне найти?
Как попасть мне к соловью на свадьбу,
Где сирень не может отцвести?
Я вернусь, и в зарослях сирени
Заливаться будет соловей;
Я вернусь, чтоб встретить в парке тени
Дорогих и близких мне людей...

Я вернусь, и будут цвести розы
В старом парке около крыльца.
Я вернусь! Иль это только грезы?
Нет усадьбы больше у Донца...